Воскресное утро 22 июня 1941 г. застало младшего воентехника Дмитрия Юрко под Брестом. Потом он оборонял Ленинград, прошел пол-Европы, праздновал Победу на Эльбе. Практически вся трудовая биография отважного фронтовика связана с Приднепровской. На благодатной крымской земле его служебная карьера сложилась как нельзя удачно.

Семья солдата русско-японской войны, а после октябрьской революции 1917 г. — бригадира разметчиков металлургического завода Максима Юрко квартировала в Кайдаках — одном из пролетарских районов Екатеринослава (ныне Днепропетровск). Здесь испокон веков правили бал пьянство, воровство, разврат, бандитизм. Однако эти неизменные спутники нелегкой жизни рабочего люда пятерых детей Максима Никитовича и Агриппины Герасимовны не коснулись. Родители, держа всех в строгости, приучали зарабатывать на хлеб хотя и тяжелым физически, но честным трудом. И только Дмитрию, младшему ребенку в семье, была уготована иная доля.

— Учись, сынок, — неустанно наставляли его малограмотные отец с матерью. — Ты — наша надежда. И дело твое — вывести фамилию в люди.

Оправдывать родительские надежды Дмитрий старался изо всех сил. Вначале в фабрично-заводской семилетке, которую окончил почти на отлично. Потом — в местном техникуме железнодорожного транспорта, откуда в результате разделения службы тяги вышел не машинистом паровоза, о чем мечтал с отрочества, а вагонником. И, наконец, в Ленинградской военно-транспортной академии, куда весьма расторопного бойца подразделения инструментальной разведки 7-го артиллерийского полка вышестоящие командиры направили повышать уровень образования.

Увы, окончить академию помешала реальная угроза нападения на СССР фашисткой Германии. Ранней весной 1941-го группа второкурсников с ромбиками младших воентехников на шинельных петлицах и правом продолжения обучения пополнила личный состав 9-й отдельной железнодорожной бригады, дислоцировавшейся на окраине Выборга. Да только пожить в городе довелось недолго: едва потеплело, бригаду перебросили под Брест прокладывать однопутку от разъезда Малич до Гродно, фактически через Беловежскую пущу.

Штаб бригады дислоцировался в Вискулях (в декабре 1991 г. там было подписано Соглашение о создании СНГ — авт.), в бывшем дворце маршала и президента Польши Пилсудского. Возле здания по выходным дням демонстрировались кинофильмы и устраивались танцевальные вечера. Суббота 21 июня не стала исключением. Когда же отзвучали все вальсы, помощник командира отдельной роты механизации путевых работ Юрко и два командира взводов, проводив по домам местных девушек, сошлись на полевой офицерской кухне, где их ждали заказанные с утра вареники с творогом и сметаной. Ох, и удались же они поварихе! Как будто знала, что тот ночной ужин окажется для едоков последним в их довоенной жизни.

Войска Вермахта пересекли советскую границу перед рассветом. Вначале воздушную, потом земную. И хотя авиабомбы, артиллерийские снаряды метили в расположенный поблизости от палаточного лагеря 9­й бригады аэродром и железнодорожную станцию, тем не менее, их оглушительные взрывы посеяли изрядную панику. Усиленную ко всему неразберихой — следствием отсутствия какой-либо связи с вышестоящим командованием.

Впрочем, какое-то время спустя у белорусского городка Волковыск отступающим встретился Григорий Кулик — один из пятерых первых советских маршалов. На разбитом от взрывов авиабомб шоссе танк КВ появился, будто летучий голландец. Поравнявшись с большой группой шедших на восток красноармейцев и командиров, остановился. Из люка спустился Кулик.

— Бойцы, мужайтесь! Отступать долго не будем! Части переформируем. И дадим фашисту отпор!

Тут как раз с запада показалась очередная группа «юнкерсов». Маршал — в танк. И на Барановичи полным ходом. А слушавшие его — бегом в лес, благо, тот вдоль шоссе тянулся.

Одним словом, из этого ада каждый выкарабкивался, как мог. Небольшая часть отдельной роты механизации железнодорожных работ двигалась на северо-восток: через Барановичи, минуя Минск, к Выборгу. Увы, к месту постоянной дислокации 9-й железнодорожной бригады добрались далеко не все. Но Дмитрию повезло: он дошел, несмотря на бомбежки, локальные бои, контузию и жгучую боль в пятке, задетую в третий день войны осколком вражеской мины.

В обороне блокированного фашистами Ленинграда 9-й железнодорожной бригаде выпала особая доля. В сентябре 1941-го она была переформирована в стрелковую и защищала 28-километровый рубеж обороны вдоль северного и восточного побережий Финского залива. А в начале зимы 1942—1943 гг. 9-я и 11-я железнодорожные бригады, усиленные более мелкими военно-транспортными подразделениями, двигаясь навстречу друг другу, проложили по сваям, вбитым в лед Ладожского озера, 20­километровую стальную колею. А после прорыва блокады в январе 1943-го — железнодорожную ветку от станции Шлиссельбург до станции Поляны с мостовым переходом через Неву. Благодаря этому город избежал последствий первой блокадной зимы, когда его умерших от голода и холода жителей свозили на Пискаревское кладбище сотнями, а то и по тысяче в день.

Когда же с города на Неве советские войска окончательно сняли блокаду, 9-я железнодорожная восстанавливала участки Дачное—Мартышкино, Лигово—Красное Село. После этого генштаб Красной Армии передал Отдельную бригаду в распоряжение командования 1-го Белорусского фронта, освобождавшего от немецко-фашистских захватчиков Белорусь, Польшу, штурмовавшего столицу рейха Берлин. В боях за Польшу старший лейтенант Юрко был тяжело контужен.

Май 1945­го застал командира путейской роты капитана Юрко в небольшом немецком городке Херцберг (Нижняя Саксония) близ Эльбы, в котором до разделения Германии на оккупационные зоны, кроме советских войск, квартировали французы, англичане, американцы.

— Победа, — вспоминает Дмитрий Максимович, — пьянила нас не только в переносном, но и в прямом смысле слова. Офицерские ужины союзники организовывали по кругу. И все бы ничего, если б французы на столы лягушек не подали. Один наш старлей этого изыска гастрономии не принял и в знак протеста принялся из пистолета палить. Благо, что в потолок...

Работу демобилизованный офицер нашел в службе вагонного хозяйства Сталинской (ныне Приднепровская) железной дороги. Да только в Днепропетровске старший инженер строительно-восстановительных работ и ремонта механического оборудования задержался недолго: супруга уговорила-таки переехать на свою родину, в Крым.

К слову, по тем временам Дмитрий слыл завидным женихом. Симпатичный, статный, при неплохой должности и зарплате. И потому вполне естественно, что при встрече с ним замирало не одно девичье сердце. Но он остановил свой выбор на Нине — матери полуторагодовалого сына.

Познакомиться с диспетчером Симферопольского вагонного участка Дмитрия подбивала коллега по службе. «Моя подруга — золото человек. Звони, не прогадаешь…» И уговорила-таки: он набрал номер. Но разве по телефону человека узнать? В общем, при первой же возможности старший инженер выехал в Крым. А едва переступил порог квартиры, как услышал:

— Ма-маа, папка приехал!

Второй раз в Симферополе Юрко появился три недели спустя. И предложил Нине руку и сердце. С тех пор они и делят поровну радости и горести семейной жизни: рождение дочери, внуков, гибель строившего морской порт в Мозамбике сына…

Намедни же супруги перешагнули порог 64-ой совместной весны: дай Бог, не последней в довольно редкой по семейному стажу жизни! Секрет же их завидного постоянства прост: не желать и не делать зла друг другу и людям.

На благодатной крымской земле служебная карьера Дмитрия Юрко сложилась удачно. Природная смекалка, доставшаяся по наследству от отца, и багаж теоретических знаний и практических навыков позволили довольно быстро пройти путь от рядового мастера пункта технического обслуживания вагонов до устроителя одного из первых на железных дорогах СССР бюро по распределению и контролю мест в пассажирских поездах.

Коллективом этого структурного подразделения Крымского отделения Приднепровской железной дороги Дмитрий Максимович руководил два десятилетия кряду. Причем, добросовестно и с полной отдачей, о чем недвусмысленно свидетельствуют записи о поощрениях в трудовой книжке и высшая отраслевая награда — знак «Почетному железнодорожнику».

Однако, при полном, как говорится, параде Дмитрий Максимович и Нина Тимофеевна, кавалер медали «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны», на люди выходят редко. Разве что на 9 Мая, да в день защитника Отечества, день города и, конечно же, в свой профессиональный праздник…

версiя для друку